Старые кирпичные ступени плавно перешли в грубый каменный склон, ведущий вглубь земли. Вода стекала по стенам и струйками бежала вдоль туннеля. Мы двинулись вперед по наклонному полу через старое здание, которое наверно когда-то было школой, переступая через груды гниющего дерева и одну старую школьную доску, упавшую со стены. Следующая секция туннеля, со стенами, обработанными каким-то грубым инструментом, была по колено заполнена холодной, грязной водой. Она поворачивала под плавным углом и заканчивалась переходом в широкое помещение.

Это была невысокая пещера — невысокая для меня, во всяком случае. У большинства людей не было бы никаких проблем. В трёх фунтах от входа пол обрывался, а дальше простиралась безмолвная, черная гладь воды, осветить до конца которую не хватало сил для моего колдовского синего света. Мёрфи подошла ближе ко мне, и копье серебристо-белого света от фонарика на её пистолете, осветило поверхность воды. Там, на выступающей над поверхностью воды не больше чем на один или два дюйма каменной плите, лежала Джорджия.

Луч света от фонарика осветил ее. Джорджия была высокой девушкой — при достаточно высоких каблуках она могла смотреть мне глаза-в-глаза. Когда я впервые её увидел, она была болезненно-худощавой девочкой с вьющимися волосами, Впоследствии годы округли формы её тела. У нее и проявились врожденные уверенность, непоколебимость и интеллект, что сделало её неординарной, притягательной, и если не побояться этих слов, то на все сто процентов чудесной женщиной. Сейчас она лежала обнаженная, на спине, её руки были скрещены на груди, как у мертвеца, приготовленного к вечному покою. Её кожа была белой от холода, а губы отливали синевой.

— Джорджия? — позвал я, чувствуя себя дураком. Но я не знал никакого иного способа разбудить ее. Она не шевелилась.

— Что теперь? — спросила Мёрфи. — Ты доберёшься до неё, пока я тебя буду прикрывать?

Я почесал голову.

— Это может быть не настолько легко, как кажется.