Значит, выход один.

Нет никаких инопланетян, - возопил в душе президент Раджаби. И сам себе ответил: ну и что? Если верит народ, президент может только присоединиться.

Ури Бен-Дор приехал к своему приятелю Ави Авнери поздно вечером.

- Ты теперь на короткой ноге с самим Визелем, - осуждающе сказал он. - Это лишнее. Могут догадаться.

- Кто? - отмахнулся Ави. - Палестинцы? Им сейчас не до того, чтобы разглядывать мою физиономию. Ты лучше смотри, чтобы тебе президент Раджаби не подложил бомбу в машину. Все-таки, твои расчеты.

- Я пришел пешком, - сказал Ури.

Включили телевизор. В программе "Мабат" показали сначала заседание кнессета и выступление премьера Визеля.

- Для нас, евреев, - сказал премьер, - времена не лучшие, но и не худшие. Мы выживем и дождемся Мессии.

Потом дали репортаж из Франции - давка в туристических бюро, забитые дороги к аэропортам.

- Не успеют, - прокомментировал Ури. - Эта французская расхлябанность...

- Ты хочешь, чтобы успели? - спросил Ави. - Ты хочешь, чтобы мы действительно начали осваивать пустующие земли Прованса и Бургундии?

После Франции настал через Палестины. Президент Раджаби выступил по национальному телевидению и объявил Исход. Он не желает, чтобы народ Палестины, столько выстрадавший в войне за независимость, исчез с лица земли из-за козней пришельцев. Он, президент, обращается к арабским странам с настоятельной просьбой принять у себя многострадальный народ. Вы, султаны Эмиратов! И ты, король Хасан! Нет времени! Одиннадцать месяцев!

Он распалил себя до такой степени, что стало ясно - те, кто не верил ни во что, сейчас поверят во что угодно. Пропускные пункты между Палестиной и Иорданией открылись поздней ночью.

Через пятнадцать дней Ави Авнери явился к Ури Бен-Дору, безвылазно просидевшему полмесяца под домашним арестом, которому он подверг сам себя.

- Продукты еще не кончились? - спросил Ави.

- Этот вот, напротив, смахивает на араба, - не отвечая, сказал Ури, показывая в окно.