Денис поправил тёмно-синий простенький галстук на резинке, одёрнул форменную куртку того же цвета, китель ему ещё не полагался, не вышел должностью, и степенно вошел в кабинет начальника ППЧ-34. С порога он вежливо улыбнулся Лариске, инструктору части, что было весьма затруднительно сделать из-за многочисленных шрамов от ожогов на лице, превративших его в маску, высеченную из ноздреватого камня, сдержанно кивнул головой старшему инструктору Фомину, старому пожарному, тушившему грозненские нефтепромыслы ещё в Отечественную, до его рождения, и подошел к столу Ягуара, то есть Егорова Валерия Семёновича, коренастого, довольно полного мужика лет сорока. Тот почему-то сидел за столом одетый в зимний бушлат. Он кивнул ему и сказал:

- Садись, Денис. Тут вот какое дело, придётся тебе остаться сегодня в части за старшего. Только что моя звонила, её сеструха попросила приехать пораньше, помочь. Сам понимаешь, я не каждый день племянниц замуж выдаю, надо ехать. — Посмотрев на часы, было половина второго и спросил — Надеюсь не спалишь завод за оставшиеся восемнадцать с половиной часов?

Денис подсел к столу и деловито ответил:

- Да, что ему сделается, Семёныч, заводу, а если работяги его и подпалят со всех четырёх сторон, то родную пожарную часть я от огня точно спасу. Будем потом сидеть и в золе задницы греть, пока родина новый не построит.

Ягуар коротко хохотнул и продекламировал:

- Гудит, как улей, родной завод,

А нам-то фули, чешись он в рот!

Лариска, высокая худющая девица с, на удивление, пышной грудью и коротко стриженными волосами, прыснула от смеха. Она была любовницей Ягуара, но ППЧ-34 свято хранила эту тайну от его супруги. Фомин, невысокий, худощавый мужчина с сильной сединой в волосах, но молодыми глазами, проворчал: