Поэтому, добравшись до номера, я увернулся от ее объятий и шепота: «Иди ко мне, мой милый ковбой!» и заперся в ванной, резонно решив остудить свое желание холодным душем. В результате, не смотря на страстные призывы из-за двери, я не поддался на провокации и из ванной не вышел. Слава богу, что принятая Татьяной доза спиртного оказалась великоватой для юного и неокрепшего организма, и девушка минут через двадцать просто заснула на полу. Я выждал еще немного, удостоверился, в том, что она спит, на цыпочках вышел из ванной, отнес ее на кровать, раздел и уложил спать.

* * *

На вечер следующего дня мы запланировали посещение дискотеки, поэтому с утра, похмелившись ставшим уже привычным рассолом, мы выбрались в город. Татьяна выглядела немного обиженной, но, добравшись до первого же магазина, развеселилась. Дальнейшее я помню смутно: шмотки, шмотки, шмотки…

Потратив какие-то восемь часов на поиск подходящего «прикида» и три часа на макияж, к десяти часам вечера мы были готовы к очередным приключениям. Правда, у меня возникла небольшая проблема: в моем «прикиде» мне было слегка неуютно исполнять обязанности телохранителя: брюки так плотно облегали задницу, что ни о каком движении быстрее неторопливого шага или медленного танца думать не приходилось. Татьяна заявила, что «такую симпатичную попочку должны видеть все»! Не менее облегающая майка не предусматривала места для скрытого ношения пистолета, и я просто извертелся перед зеркалом, решая, куда же пристроить оружие. Да что там оружие! Мне некуда было положить даже НЗ — сто-двести тысяч долларов, которые, как сказала девушка, «всегда должны быть с собой у приличного человека». Горько посетовав про себя на то, что за всю прошлую жизнь я был приличным человеком от силы неделю-полторы, я решил оставить все в машине, рассудив, что если за предыдущие дни никто и не пытался на нас напасть, то и этой ночью все будет спокойно.