— Приехали! Можно выгружаться!

Я выбрался из разрываемого дикой музыкой салона и подошел к человеку-горе, в бинокль рассматривающему расположенный в паре километров от нас особняк, стоящий у излучины реки в тени потрясающе красивого сада. В оптику винтовки я внимательно осмотрел комплекс строений, подходы к ним, посты охраны и т. д. Следуя указаниям, я нашел бассейн в тени ив, потом веранду из красного дерева, потом одну из стен веранды с прорезной надписью «Гоша — это круто!».

— Присмотрись к надписи повнимательнее! Видишь, каждая буква образована несколькими дырками в стене! Усек? Теперь смотри сюда! — он протянул мне лист бумаги и добавил, пытливо глядя мне в глаза: — Надо сделать именно так, как приказал шеф! Это требует ювелирной работы! Сможешь?

Я тупо прочитал пометки, потом перечитал их еще несколько раз и так же тупо ответил:

— В принципе, могу! Но это и есть мое особое задание?

— А то! Просто развалить тут все на фиг из гранатомета сможет любой дурак, а вот сработать ювелирно — только снайпер высшего класса. Да и шеф любит красивую работу. Вот ему друган Энрико тебя и присоветовал! Ты уж не подведи, а?

Я не подвел. Хотя стрелять пришлось минут десять. Отрываясь лишь на перезарядку винтовки. Наконец Вован, критически осмотрев мою работу в бинокль, решил, что «все чисто конкретно» и, скомандовав мне собираться, достал из кармана телефон:

— Толян! Все в порядке! Можно ехать! Задание выполнено на высшем уровне! — потом повернулся ко мне и, заметив, что я уже собрался, добавил: — Шеф сказал, что ты в натуре правильный пацан! Сейчас едем в ресторан, а потом в аэропорт!

…Часов через десять я снова сидел в кресле самолета, пальцем крутил на шее золотую цепь весом килограмма в полтора и стоимостью в мой заработок за пол года, подаренную мне расчувствовавшимся Вованом, и пил водку «из горла», как бы сказал Вован. Проводы слегка затянулись, но я немного «недоперепил»: выпил меньше, чем хотел, но больше, чем мог. Так что лишние пол литра мне явно не мешали. Правда, у меня довольно сильно дрожали руки и подергивался левый глаз. Видимо, из-за прощальной фразы Вована: