Когда они не гонялись за драконами, злыми кудесниками или хаморскими разбойниками, то играли в макуранцев и видессийцев. Если бы Видессия в жизни покорялась так же легко, как в их играх, то владения Царя Царей уже много веков простирались бы на восток. до самого легендарного Северного моря.
Один из сводных братьев, восьмилетний Парсваш, проворно спрятался за спину Абиварда, начисто расстроив планы другого мальчишки, бежавшего следом.
– Чурики, чурики! – вопил Парсваш, дразня водилу. – А я в крепости! Чур не пятна!
– Твоя крепость пошла на кухню, – сказал Абивард и отошел.
Родак, другой его сводный брат, воспользовался этой оказией и моментально запятнал Парсваша. Тот отчаянно заверещал.
На кухне прямо на противне лежала лепешка, только что вынутая из печи.
Абивард оторвал от нее кусочек и тут же сунул в рот обожженные пальцы. Он подошел к кипящему котлу, обмакнул кусок лепешки в варево и Незамедлительно отправил в рот.
– Бараньи фрикадельки с гранатовыми зернышками, – радостно сказал он, сглотнув. – По запаху узнал. Отец будет доволен, это одно из его любимых блюд.
– А что бы ты сделал, о сын дихгана, если бы это оказалось что-то другое?
– спросил один из поваров.
– Все равно бы съел, наверное, – ответил Абивард. Повар рассмеялся. – Но раз уж это то самое… – Абивард оторвал еще кусок лепешки и вновь атаковал котел. Повар засмеялся громче.
Продолжая жевать, Абивард вышел из кухни и направился по коридору к своей комнате. Будучи старшим сыном главной жены Годарса, он получил в свое распоряжение целую комнату, на зависть родным и сводным братьям. Сам же Абивард относился к обретенному уединению со смешанным чувством. Ему нравилось иметь личное пристанище, но он так долго жил без оного, что временами испытывал щемящее одиночество и тосковал по теплой, тесной и шумной компанейской жизни, столь хорошо ему знакомой.