- Во-первых, мы, макуранцы, более других храним верность нашему повелителю, будучи с ним одной крови, а следовательно, за нами нужен меньший присмотр. Во-вторых, земля между Тубтубом и Тибом, над которой возвышается Машиз, изобилует богатствами - там не только Тысяча Городов, но и прекрасные пахотные земли, более плодородные, чем где-либо на плоскогорье. И в-третьих, Машиз на сто фарсангов ближе к Видессии, чем наше плоскогорье, а Видессия обычно куда важнее для нас, нежели северо-западная граница.

- Обычно, но не сейчас, - возразил Абивард.

- Да, сейчас хаморские племена поднялись, как говорят, - согласился Годарс. - Да только кто их поднял? Не их же собственные вожди.

- Видессия, - сказал Абивард.

- Воистину Видессия. Мы - главный ее соперник, а она наш. Однажды, сдается мне, останется кто-то один, - сказал Годарс.

- И этот один будет править миром, - добавил Абивард. Перед его мысленным взором предстало львиное знамя Царя Царей, гордо реющее над дворцом видессийского Автократора, и служители Четырех Пророков, возносящие хвалу Господу в главном Храме лжебога Фоса.

Однако саму столицу Видессии Абивард представлял себе туманно. Он знал, что она с трех сторон окружена морем, но никогда его не видел, даже внутреннего Моря Миласа, в которое впадает Дегирд. Он представлял себе море чем-то вроде соленого озера, которых на Макуранском плато было множество, только больше. И все же у него не хватало воображения представить себе такое водное пространство, за которым нельзя рассмотреть другой берег.

Годарс улыбнулся:

- Ты думаешь, это будем мы? И я тоже. сынок, я тоже так думаю. Дай нам Господь.

- Да, - сказал Абивард. - И еще я подумал... если мы победим, отец, я увижу море. Я хотел сказать, море, окружающее Видесс.

- Я тебя понял, - отозвался Годарс. - Это будет прекрасное зрелище, правда? Я, знаешь ли, тоже его не видел. Однако не жди, что этот день наступит при твоей жизни.