– Видишь, Вась, как все просто? – похлопал я его по плечу, присев в кузове на корточки. – А что с добычей то делать будем? Сгружать, или как?

Ванька явно озадачился. Над этой проблемой, судя по всему, у них еще никто не задумался. Сказать, мол, сразу в печку вези, в крематорий, в смысле – получается, что вся идея доставки добычи в городскую управу псу под хвост. Выставлять на обозрение, так от вони загнешься. Тем более что развернутая мертвая тварь начинала вонять совершенно непереносимо, как будто перед нами на сорокоградусной жаре раскинулся хорошо выдержанный скотомогильник.

Я терпеливо ждал, глядя на ванькино лицо, отображающее напряженную работу мысли. Затем Ванька махнул рукой и сказал:

– Голове домой позвоню, спрошу.

– Спроси голубь, спроси. – неожиданно влез в разговор молчавший доселе Сидор. – Он тя, голубя, наставит.

Васька вновь исчез в здании управы и вскоре со второго этажа донеслись приглушенные звуки телефонного разговора. Дозвонился, видать. Надеюсь, голова велит оставить тварь возле управы. И везти в крематорий неохота, и опять же, охота дать понюхать добычу голове, который с утра на службу заявится. Пусть оценит лично мудрость своих распоряжений.

Ванька появился минут через пять с довольным выражением лица.

– Главный сказал в крематорий везти. – объявил он.

– Не вопрос. – согласился я. – Пиши распоряжение.

– Какое такое распоряжение? – вновь начал закипать помощник головы.

– Известно какое. На кремацию неизвестной мертвой твари, доставленной в город по распоряжению управы. У меня без такой бумажки тварь все равно не примут. – пожал плечами я.