Капитан внимательно его оглядел. Бинго приосанился, постаравшись выглядеть как мог достойно, но в результате только выкатил на обозрение примету номер восемнадцать: пояс ременный, плотной кожи, заклепами металлическими для вящей тягости усаженный, для сокрытия в нем прутов отмыкательных замечательно пригодный, и с бляхою цельностальною, размерами вельми кулачный щит-баклер напоминающей. Ношение коего пояса пристойному обывателю токмо в тягость, а на благо лишь мерзавцам да негодяям неблаговидным, доспехов рыцарских снискать не способных и вынужденных пробавляться латами суррогатными. Но на пояс капитан внимания как раз не обратил. Его скорый на решения ум, не раз швырявший звено рыцаря Амберсандера в самую беспощадную сечу и с триумфом из нее выводивший, вгрызся в случайно встреченную удачу, как бойцовый пес в глотку соперника.

— А пойдем-ка со мною, друг Бинго, — изрек сэр Малкольм тоном непререкаемым, как трубный сигнал, призывающий к бою. — Угощу тебя в честь приезда в город, о делах наших потолкуем, за жизнь, что называется…

По притихшему базару прокатился завистливый вздох. Не с каждым капитан стражи изволит трапезничать! На большинство так вовсе глянет пронзительно, и сразу палками за ворота, возвращайся потом окольными тропами, суй стражам на воротах мзду в кулак, чтоб в сторону глядели, когда будешь тихой мышкой обратно прошмыгивать… А тут — пять минут как с гор спустился, а уж за жизнь беседовать зазывается!

Бинго же, хоть и желал жрать до остервенения, как-то не уразумел сразу своего счастья.

— Я, это, как лошадь жру, — предупредил он тревожно, углядел, как капитанова лошадь умыкает пучок лука с прилавка, и спешно поправился: — И мясо еще. Без мяса что за обед? И пиво! И пряники.

— Пошли, я ж сказал, — вздохнул капитан, прикидывая свои покупательные таланты. Получалось, что одного гоблина, жрущего как лошадь, и еще пряников жаждущего, он может прокормить даже не давя авторитетом невезучего трактирщика. Впрочем, надавить все равно надо будет — для острастки. В этом мире никакие личные качества так не ценятся, как грозная вредоносная репутация.