— Ей, — повторила Наташа.
— Кому — ей?
— Ягуарихе. — Губы Наташи тронула слабая улыбка.
— Не поняла. — Юля в доказательство чуть помотала головой.
— Это женщина. Не заметила?
Глаза Юли стали очумелыми. Она никак не могла осознать, что пытается втолковать ей подруга.
— Наш похититель, точнее, похитительница, — женщина, — терпеливо пояснила Наташа. — Есть у нее женское в повадках. Мужчин обдурить несложно, но нас... Она и маску надела, чтобы мы понять не смогли.
— Блин! Мата Хари какая-то! — наконец стало доходить до Юленьки.
— Мата Хари была шпионкой, а эта — пиратка, — уже без улыбки пояснила Наташа.
Мало ли с кем не случается обмолвка!
— Но кто она? — вопрошала Юля, как будто женщины знали многих в архипелаге, и имя что-то могло сказать.
Гораздо важнее было другое. Кто опаснее в момент своей полной победы, женщина или мужчина?
После пленниц Ягуар сразу прошел в свою каюту. Нормальную капитанскую каюту с широким кормовым окном и балкончиком, нависающим над водою. Не чета той, в которую угодили похищенные женщины. Но это понятно. Разница в положении, доведенная до предела. Капитан — хозяин на корабле, а тут — добыча, которую вполне можно было запереть в трюме. Каюта для пленников — роскошь. Впору судьбу благодарить. Кают-то этих на корабле — раз, два — и обчелся...
Первым делом флибустьер снял шляпу, небрежно бросил ее на постель, а затем с какой-то непонятной яростью сорвал маску. С легким стуком рухнули на ковер перевязи с пистолетами и шпага. Губы Ягуара нервно кривились. Сил сдерживаться больше не было. Капитан упал на постель, несколько раз ударил по ней руками, а из глаз брызнули слезы.
Рыдания были судорожными, отнюдь не свойственными ни благородной леди, ни лихому пиратскому капитану. Но что поделать, когда привычная узда дала слабину и подлинные чувства хлынули наружу?