Тридцать тысяч студентов спешно оценивало возможное настроение различных преподавателей, и они приходили к выводу, что, возможно, дожить до вечера и удастся. И все же, это они считали лучшим, чем жить во внешнем мире.

В кухне, обслуживающей столовую МатБашни, студентка-официантка Лосиль помогала своей напарнице вытереть последние капли влаги с кухонного оборудования из нержавеющей стали. Она сняла фартук, в зеркале на двери проверила, не размазалась ли косметика на лице, прошла к лифту для обслуживающего персонала, и уже через минуту была на шумной, залитой жарким солнцем площади Четырехугольника.

Правда, сама Лосиль не считала, что здесь так уж жарко и шумео. Ей были известны места и похуже.

Родители Лосиль были учителями, только работали они не в Университете, а в Городе. Сама она жила в Университете только два года и время от времени проводила выходные у себя дома. Она прекрасно знала, что это такое - жить в Городе, на другом берегу залива, или даже хуже того, жить в одном из разбитых суденышек на берегу, когда вся жизнь связана с вечным шумом и грохотом, днем и ночью, когда каждый сидит друг у друга на голове. На Квадратной же площади шум создавали только человеческие голоса, земля под ногами не тряслась.

У Лосиль было веселое личико, коротко стриженые волосы и прямой, откровенный характер. По ней нельзя было заметить, как она обеспокоена, но так было. Сегодня утром он выглядел таким замотанным. К тому же, он даже не поел, что вообще не было на него похоже. Пусть не яичница с беконом, но, хотя бы, горячая крупяная каша с фруктами! Ей, по какому-то инстинктивному побуждению, нравились только люди с хорошим аппетитом. А может, думала она про себя, завтра ей удастся улыбнуться тому мужчине, который всегда благодарил, даже не глядя ей в лицо. Она улыбнется, когда поставит перед ним тарелку с яичницей, а он, возможно, даже съест ее.

Правда, это не было полным решением стоящих перед нею проблем.