
— Да уж стройная теория, Богиня Логики! — восхитился Кэлберт и провокационно вопросил: — Однако, я вовсе не стремлюсь становиться папашей. Это как объясняется?
— О, здесь речь идет не о врожденных, а о благоприобретенных инстинктах, беспризорное детство в порту, рисковая жизнь пирата… Ты глубоко чувствуешь, что ребенок — это ответственность, уязвимое место, по которому враг может нанести удар. Никто сознательно не жаждет боли, если не брать во внимание существ с перекосом в психике. Этот глубинный страх и тяга к привольной жизни начисто отшибают жажду обзаведения потомством. Кроме того, чувство времени у богов иное, ты подсознательно уверен в том, что и для детей когда-нибудь в отдаленном будущем настанет пора.
— Да? — переспросил с некоторым сомнением принц-пират, впиваясь крепкими зубами в оранжевый бок гигантского яблока.
— Маленькое доказательство моей теории: при всем очевидном нежелании иметь потомство ни один мужчина не согласится на добровольную стерилизацию! — усмехнулась богиня, закинув в рот шоколадную миндалину.
