Впрочем, привороты на Богиню Любви никакого эффекта не оказывали, или вернее, не оказывали ожидаемого эффекта, зато могли изрядно разгневать, ибо ничто так не выводило Элию из себя, как попытка обманом завоевать любовь. Вот с такими жуликами богиня действительно поступала как профессиональная 'тиранша и садистка', давая сто очков вперед Богу Боли Энтиору.

Рассыпаясь в театрально-подобострастных поклонах, при каждом из которых с подноса совершенно неволшебным образом исчезал очередной маленький бутерброд, Рэт заспешил к роскошному ложу. Он взгромоздился на кровать одновременно с приземлением первого подноса и нахально объявил:

— Охапки роз, цветущие ветки, побрякушки и прочую ерунду я тащить не стал. За одну ходку все равно бы не управился даже с тележкой — раз, нам с тобой, королева моя дорогая, пришлось на коврик переползать, всю б кровать загромоздил — два! И вообще, этот хлам к почте не относился — три!

— Уболтал, — величественно согласилась богиня, умилостивленная соблазнительными ароматами яств. Сменив гнев на милость, она дозволила компаньону присоединиться к трапезе.

Богиня неторопливо кушала крохотные корзиночки с горячими паштетами и булочки, запивая еду горячим какао, и попутно разбирала корреспонденцию. По мысленному повелению конверты птицами вспархивали с рунного ложа, вскрывались, ленточки на свитках распускались, и письма одно за другим зависали перед лицом богини. Прочитанные и более ненужные бумаги опускались на поднос горстками мельчайшего пепла и истаивали без следа. При кажущейся плавной неторопливости действа, гора почты уменьшалась стремительно и лишь немногим документам выпадала честь пополнить архив принцессы.