— Ложь, — обронила богиня, облизывая губы после глотка какао. — Единственное чувство, которое граф ко мне испытывает, укладывается в определение 'похоть'. Впрочем, справедливости ради, скажу, достаточно сильная похоть.

— А вдруг ты неправильно поняла его поведение, и он влюбился всерьез? — задал каверзный вопрос любовник.

— Дорогой мой, я Богиня Любви, и всегда прекрасно знаю, какие чувства испытывает ко мне мужчина, даже если он сам того не понимает. Если конечно, коэффициент силы кавалера не превышает мой в значительной степени, вот тогда, согласна, я могу ошибиться, — снисходительно пояснила богиня. — Что до Мироваля… одной похоти мало, чтобы завоевать мою благосклонность.

— А чего ты хочешь еще? Подарков, серенад под окнами, трепетных ухаживаний? — Рэт спрашивал уже всерьез.

— Меня нужно любить, — спокойно, почти беспечно, призналась принцесса. — Все остальное: красота, знатность, богатство, искусность в постельных утехах, подарки и ухаживания не имеет принципиального значения. Поэтому у Мироваля, напиши он хоть тысячу писем в дивных стихах самостоятельно, нет ни малейшего шанса. Он жулик, хочет только брать, ничего не давая взамен.

— Тогда я не вписываюсь в стандарты, по которым ты выбираешь любовников, — довольно хмыкнул Грей, потершись щекой о шелковую кожу на спине богини, и сцапал с подноса булочку в шоколадной глазури. — Мне повезло, что я стал исключением. К счастью, я не вою на луну от любви к тебе, королева моя дорогая, и не пишу стихов.

Элия лишь загадочно улыбнулась в ответ и слизнула капельку повидла, показавшуюся с румяного бочка пирожка.

— Что ты молчишь? Ты хочешь сказать, что я в тебя влюбился? — забеспокоился мужчина, пристально вглядываясь в лицо богини. Надкушенная и позабытая булочка упала на кровать, демонстрируя крайнюю степень волнения мужчины, а иначе он никогда бы не выронил лакомство.