День был воскресный, но энергия комиссара и хорошее знание своих коллег позволили ему не позже девяти утра созвать весь штат поголовной полиции. Сбитые с толку полицейские нервно курили, ожидая выхода начальника. И вот Фухе появился. Все вскочили.

— А, собрались крокодилы! — приветствовал коллег комиссар.

— Собрались! — покорно ответили ему.

— Ага! А кто у вас теперь начальник?

— Вы, господин комиссар! — стройным хором пропели сотрудники.

— Еще раз!

— Вы, господин комиссар!!!

— То-то! Лардок! Пива!

Случившийся тут же инспектор Лардок поднес Фухе литровую кружку. Послышалось бульканье.

— На здоровье, шеф! — раздались голоса особо усердных подхалимов.

— А, здоровье? — переспросил Фухе. — Это вы не волнуйтесь, я теперь вас всех переживу! А кто мене еще вчера пивом не угощал, а? Кто мне десятку до получки не занимал? Забыли?!

Виновные в смертной тоске опустили повинные головы.

— Пресс-папьировать их! — раздались голоса. — Извести врагов!

— Пусть живут! — милостиво разрешил комиссар. — Я сегодня добрый! Но знайте, — тут его голос загремел, — кто чего не так, то я его вмиг! У меня теперь есть не только пресс-папье!

С этими словами Фухе выхватил магнум и выстрелил в портрет де Била, висевший на противоположной стене. Сверкнуло пламя. Стена вместе с портретом рухнула, раздавив стоящий внизу танк. Подчиненные обомлели, а затем дружно зааплодировали.