Когда он нашел возлюбленную на главной палубе, она даже не повернулась в его сторону. Эола была еще отчужденнее, чем прежде. Приблизившись к ней, Майк понял, что никакая сила не сможет заставить его поднять руку на эту девушку. Он все так же отчаянно любил ее.

— Эола, — выдавил наконец из себя Норман, — зачем тебе этот мерзавец? Эола молчала.

— Зачем ты это сделала? — прошептал сухими губами Майк.

— Это моя работа, Норман, — Эола спокойно, даже с вызовом, смотрела ему в глаза.

— Почему же ты не взяла с меня плату?

— Я взяла. И гораздо больше, чем ты мог бы мне заплатить — твой презерватив.

— Ты сошла с ума, Эола!

— Ничуть. В нем триста миллионов сперматозоидов. В инкубаторах нашей планеты каждый из них даст жизнь. Это будут такие же сильные и смелые люди, как ты, Майк.

— Но ведь я, кажется, не давал на это согласия… Это не гуманно.

— Швырнуть этих несчастных живчиков в мусорный ящик — гуманно, а дать им жизнь — плохо… Так по-твоему?

— И с этим негром ты поступила точно так же?

— У каждого своя работа, Майк. Кто-то должен быть полицейским, а кто-то космической проституткой.

— Не говори так, прошу тебя!

Майк в отчаянии уронил голову на руки, закрывая лицо. Каждое слово Эолы словно вбивало раскаленные медные гвозди в его горячий лоб.

— Ты ревнуешь, Майк?

— Нет, не ревную, ведь Джек был с другой.

— Откуда ты это знаешь? — удивилась Эола.

— Вот, — Майк протянул ей письмо Гориллы. — Все-таки я сыщик.

— Какие вы наивные, земляне, — Эола снисходительно улыбнулась. — Достаточно сконструировать вашу противоположность и вы уже влюблены без памяти. И ведь как просто: высокому дать малышку, коротышке — высокую, блондину — темноволосую, брюнету — белую. А если еще дополнить их некоторыми штрихами из ваших сновидений, то вы просто сходите с ума.

— Так вот почему мне все время кажется, что я уже где-то тебя видел, — Майк отнял руки от лица. — Ты — моя мечта!