Юбер медленно выныривал из крепкого сна, когда шум мотора разбудил его окончательно. Хлопнула дверца, потом послышался голос Лин Манновой, чистый и твердый, говоривший по-русски:

– Спасибо, что подвез, Владимир.

Юбер отбросил тяжелое белое одеяло, которым был накрыт, и бесшумно вскочил на ноги. Окно комнаты, где он спал, выходило во двор. Деревянные ставни не позволяли выглянуть наружу. Густой веселый голос ответил:

– Рад был помочь, сердце мое. Подожди... Я сам отнесу этот сверток.

– Нет, нет, я не хочу тебя задерживать.

– Ты меня не задерживаешь.

Хлопнула дверца машины, и под ногами захрустел гравий. Юбер вдруг заметил, что стоит голый и вздрогнул. В комнате было совсем не жарко. Кто этот Владимир? Шаги послышались уже в коридоре, затем хозяйка сказала:

– Мне очень жаль, но не проси оставить тебя завтракать. Мне нечем тебя угостить. Сегодня, как ты знаешь, я уезжаю и купила ровно столько продуктов, сколько нужно мне одной.

Веселый густой голос Владимира:

– Ничего страшного, сердце мое. Мне все равно придется ехать в управление. Мы кое-кого взяли...

Наступило короткое молчание. Они, очевидно, были в столовой, с другой стороны от прихожей. Снова раздался женский голос, но уже глуше:

– Можно узнать, кого?

– Пожалуйста... Рыбака Такару. Он вернулся один еще до рассвета и утверждает, будто его матрос упал в воду, а он не сумел его вытащить.

У Юбера замерло сердце.

– Такара... Это не тот тип огромного роста, что похож на самураев из старинных японских легенд?

– Да, он.

– Вы думаете, он сам сбросил своего матроса в море?