— Это, — провозгласил он мрачно, — вовсе не шутка.

— Это не… — Больше Силклайн ничего не смог произнести.

— Я пришел сюда, — сказал посетитель, — с самыми серьезными намерениями. — Теперь глаза сверкали как раскаленные докрасна угли. — И я собираюсь добиться, чтобы мои намерения осуществились, — сказал он. — Это вам ясно?

— Я…

— В следующий вторник, — продолжал посетитель, — в полдевятого вечера, мы с друзьями придем сюда на церемонию. К тому времени вы все подготовите. Полная оплата будет произведена сразу же по окончании мероприятия. Вопросы есть?

— Я…

— Едва ли мне стоит указывать вам, — продолжал человек, беря со стола шляпу, — какой значимостью обладает для меня это дело. — Он выдержал долгую паузу, прежде чем позволить своему голосу опуститься до дарующего прощение баса-профундо. — Надеюсь, что все пройдет достойно.

Чуть поклонившись, он развернулся и в два величественных шага преодолел весь кабинет, на миг задержавшись в дверях.

— Да… еще одно условие, — сказал он. — То зеркало в фойе… снимите его. И, полагаю, не стоит уточнять, что, кроме меня и моих друзей, в вашем заведении не должно быть ни души.

Посетитель взмахнул рукой в серой перчатке.

— А пока что… спокойной ночи.

Когда Мортон Силклайн выбрался в коридор, визитер как раз вылетал в небольшое окно. И Мортон Силклайн совершенно неожиданно для себя понял, что сидит на полу.

Они явились в половине девятого, вошли, переговариваясь, в фойе погребальной конторы Клуни, где их встречал Мортон Силклайн. Его ноги тряслись, под глазами — результат бессонных ночей — залегли круги, которые делали его лицо похожим на маску енота.

— Добрый вечер, — приветствовал его высокорослый клиент, удовлетворенным кивком отметив отсутствие в фойе зеркала.

— Добрый… — На этом запас слов Силклайна иссяк.