Или взять возчика, коли уж о них речь… Что ж ему делать, если его на дороге нужда прижмет? Известно: слезает с фуры и в кусты. А на стоящую в темноте или за поворотом телегу легко налететь и повреждение получить. Водка, распространившись, обязательно большинство этих социальных болячек ликвидирует. Потому как она и менее мочегонна, и лучше греет, и микробы своей силой выжигает, и не пенится… Будем надеяться, что королю повезет. И будет Лелония с водкой, а не с пивом у людей ассоциироваться.

– Дай-то Бог, – вежливо кивнул Удебольд, поглядывая на старые, запущенные и, кажется, исправные солнечные часы, лежащие огромной гранитной плитой перед крыльцом. – Однако мы тут заболтались, а вам, вероятно, хочется поскорее приступить к работе. Особенно-то мы лелонцев здесь не утруждали, но человека два были, и я знаю, что у вас мужики – народ работящий. – Он шутливо ухмыльнулся, сверкнув зубами. – Особенно когда платят не жалкими грублями.

– Грублями в Совро… – начал Дебрен, но оборвал себя на полуслове. Брат Зехений оставил совсем немного текста из нижнегадатской части объявления, однако на самом верху для неграмотных было нарисовано несколько всем понятных картинок. Ни одна из них не намекала на то, что автор объявления ищет учителя географии. Зато была монета, дважды перечеркнутая, то есть золотая, а известно: кто платит золотом, тот не любит, чтобы его поучали.

– Не за жалкие крохи мира сего, а во славу Махруса, – пробормотал Зехений, набожно возводя очи горе. – Возблагодарим его и не будем о деньгах. Меня, во всяком случае, они мало интересуют. Что, – он хитро усмехнулся себе под нос, – несколько удручает его милость Дебрена.

Дебрен, действительно подавленный, ограничился тем, что сочно выругался. Про себя.

– И да, и нет. – Удебольд точно воспроизвел ухмылку монаха. – Ибо хоть скромность брата Зехения велика сверх меры, тем не менее она жестко ограничивает мне бюджет предприятия. Но если ты хочешь бесплатно оказать услугу…