Солдат, как обычно, совершил очередную глупость и попытался увещевать жену, когда здравомыслие ее покинуло, упорхнуло, точно птичка из клетки.

— Так ты думаешь только сейчас, а когда… когда ты в себе, говоришь, что любишь меня.

Принцесса гадливо усмехнулась.

— Я говорю так, чтобы сбить тебя с толку, чтобы вселить в тебя пустую спесь. Я сейчас в себе. И говорю то, что по-настоящему чувствую. С чего это мне вдруг любить такого человека, как ты? Ты же урод, изгой с голубыми глазами. Ни у одного живого существа на земле — ни у человека, ни у зверя, ни у птицы — нет голубых глаз. Кто же ты тогда. Ты не знаешь своего имени, у тебя нет воспоминаний о прошлом, ты прибыл сюда без единой вещи, если не считать жалких обломков меча. Неужели ты и впрямь веришь, Что я, принцесса, способна полюбить ничтожество…

Солдат поспешно покинул комнату, не дав жене возможности продолжить. Лайана в своем сумасшествии обладала огромной энергией и знала, как взвинтить Солдата до потери самообладания. Семь раз за прошлый год она пыталась убить его посреди ночи. И лишь благодаря ножнам, которые пели, предупреждая его о нападении, он остался жив. На ножнах было золотыми нитями вышито имя Синтра, а меч, который они когда-то покрывали, назывался Кутрама. Правда, Солдат прибыл в этот мир лишь с ножнами, потеряв меч где-то по дороге.

После встречи с женой Солдат направился в свои покои, обрядился в легкие доспехи и взял боевой молот, который в свое время вырвал из рук напавшего на него ханнака. Последний раз он виделся с Утелленой и ее сыном в лесу на севере, где они вместе прятались. По пути туда на него, вероятно, нападут ханнаки или какая-нибудь банда головорезов из тех, что шастают по пустырям да деревушкам.

Кое-что он успел уже узнать о себе. Оказывается, где-то в глубине его души теплился гнев, который беспощадной волной вырывался наружу на поле брани. Благодаря ему Солдат прослыл одним из самых безжалостных убийц, каких когда-либо видел этот мир. Солдата самого пугала ярость, которая взрывалась в нем в подобные моменты. Он боялся непреодолимой, захлестывающей злости не меньше, чем его враги. Солдат пытался понять, откуда происходит это глубинное чувство и что же такого стряслось с ним в далеком прошлом, отчего он теперь, в этой жизни, впадает в подобные состояния.