Теперь, когда мы с Аблойком не делали ничего сексуального, все огни погасли, ни у кого по коже не бежали цветные линии. Скоро тьма вокруг станет такой, что хоть глаз выколи. Кошка, и та ничего не разглядит - даже кошачьим глазам нужно немного света.

– Каких наставлениях, Мистраль? - Его имя она промурлыкала со злостью, предвещавшей боль, как иногда запах ветра предвещает дождь.

Он попытался склонить голову, но Андис не отпускала его подбородок.

– Наставлениях от моего Мрака?

Аблойк помог мне подняться и обнял - не в любовном порыве, а чтобы успокоиться, как это в обычае у фейри. Дотронуться друг до друга, сбиться в кучу во тьме, словно прикосновение чьей-то руки удержит все беды вдали.

– Да, - сказал Мистраль.

– Врешь, - сказала королева, и последнее, что я успела разглядеть в навалившейся тьме - это мерцание клинка в ее руке. Раньше она прятала его в платье.

Не успев подумать, я крикнула:

– Нет!

Ее голос выполз из тьмы и прошелестел по моей коже:

– Племянница моя Мередит, ты и вправду запрещаешь мне наказать моего собственного стража? Не твоего, а моего, моего!

Тьма стала гуще и тяжелее, дышалось с трудом. Я знала, что Андис так умеет сгустить воздух, что мои смертные легкие не смогут его вдохнуть. Только вчера она едва меня не убила, когда я вмешалась в ее «развлечения».

– В засохшем саду дул ветер, - бас Дойля прозвучал так низко, так глубоко, что будто отдавался у меня в позвоночнике. - Ты сама это почувствовала и отметила.

– Отметила, да. Но ветра уже нет. Сады мертвы, как и были.

В темноте вспыхнул зеленый свет. Дойль держал в ладонях горсть желтовато-зеленых языков пламени. Так проявлялась одна из его рук власти. Я как-то видела, как это пламя наползло на нескольких сидхе и заставило их мечтать о смерти. Но, как многому в волшебной стране, этому огню можно было найти и другое применение. В темноте он давал желанный свет.