Он говорил о Дизайнерах, об их исключительной способности, - чуждом землянам даре вживания, и о том, как они моделируют гибель целых солнечных систем.

О том, как из погасшего солнца создают сверхновую звезду, как собирают затем память ушедших в небытие народов, пропускают ее через сенсор, Танжер и другие эмфатические приборы, где она кодируется, и как потом эту память возвращают в населенные людьми миры, в Новые Колонии, чтобы поддержать с ее помощью унылое существование тех, кто уже не имел собственных грез.

Реддич закончил тем, как он это все ненавидит.

- После этого миры остаются пустыми, не так ли? - спросила девушка и снова ткнулась лицом в его напрягшееся тело.

Он не мог говорить. Не сейчас.

Но позже он сказал:

- Да, миры остаются пустые.

- Навсегда?

- Да, навсегда.

- Вы очень человечная раса.

- Вряд ли в нас осталось что-нибудь человеческое. Мы делаем это для большего блага.

Реддич сам рассмеялся над словами "большее благо". Его пальцы скользили по телу девушки. Он снова возбудился. Последний раз это было так давно.

- В моем мире, - сказала она, - было гораздо теплее. В прежние времена моя раса обладала способностью летать. Мы унаследовали небо. В замкнутом пространстве, как здесь, я чувствую себя плохо.

Он сжимал девушку в объятиях: втиснул бедро между ее длинных ног и гладил густые темно-синие волосы.

- Я знаю слова и песни четырехсот лет, прожитых мной и моей расой, произнес он, - и хотел бы сказать что-нибудь сильное и выразительное, но кроме "я люблю тебя" и "спасибо", мне ничего не приходит в голову... И еще "Земля задрожала", но я лучше воздержусь от этого, потому что начну смеяться, а смеяться я не хочу.