– Всегда готов.

– Почему ты так этого испугался?

Улыбка медленно погасла, лицо стало серьезным.

– Какое-то нехорошее чувство насчет всего этого, Мерри. Пророчество – не мой дар, но тут пахнет паленым.

– Так не берись. Мы не копы. Мы работаем за очень хорошие деньги, а не ради клятвы служить и защищать.

– Ты их сейчас увидишь. Если ты после этого честно скажешь, что мы остаемся в стороне, так тому и быть.

– А откуда вдруг у меня президентское вето? На вывеске у нас написано "Грей", а не "Джентри".

– Тереза – настолько эмпат, что никому не может отказать. Роан слишком мягкосердечен, чтобы прогнать плачущих женщин. – Он оправил сизовато-серый галстук, погладил бриллиантовую булавку. – Остальные – отличные работники, но решения принимать им не по зубам. Остаешься ты.

Я всмотрелась в его глаза, стараясь проникнуть за пелену гнева и тревоги, прочесть, что там у него в голове.

– Ты – не эмпат, не мягкосердечный и отлично умеешь принимать решения. Что мешает тебе принять и это?

– То, что, если мы их отправим, им идти больше некуда. Не получат помощи в нашем офисе – обе они покойницы.

Я смотрела на него, наконец-то поняв.

– Ты знаешь, что нам надо держаться в стороне, но не можешь заставить себя сказать это им. Не можешь заставить себя осудить их на смерть.

– Да, – кивнул он.

– И почему ты думаешь, что смогу я, если не можешь ты?

– Надеюсь, что хоть у одного из нас хватит здравого смысла не быть таким дураком.

– Я не допущу, чтобы вы все погибли ради чужих, Джереми, так что будь готов оставаться в стороне.

Даже я сама услышала, как холодно и жестко звучит мой голос.

Он снова улыбнулся:

– Узнаю нашу маленькую хладнокровную стерву.

Я пошла к двери, покачав головой.

– Вот поэтому ты меня и любишь, Джереми. За то, что можешь рассчитывать: я не дрогну.