На секунду ему показалось, будто перед ним сидит ведьма в обличье ребенка.

— Испугался, что мать тебя выставит за дверь и лишит сладкого в своем завещании? Она баба крутая, за ней не заржавеет. Недаром мужиками руководит. И кем? Банкирами, а не ханыгами. А тебе нравится тяжесть ее каблука?

— Куда тебя заносит?

Он вновь отвернулся. Она прильнула грудью к его спине и вцепилась тонкими изящными пальчиками в сильные широкие плечи.

— Почему она, а не я?

— Ты еще ребенок. Я старше тебя на двадцать лет.

— А мать старше тебя на семь. Мне исполнится двадцать, а ей почти полтинник,

— Ну а мне-то будет сорок, а не четвертак. Обычная романтическая вспышка переходного возраста. Такие чувства быстро проходят. Влюбишься в ровесника, и все встанет на свои места.

— Давай договоримся: ты не пророк и не учитель. Ты мужчина, я женщина. Что и когда случится, одни небеса знают. А пока небо не распорядилось нашими судьбами, я хочу чтобы ты оставался моим. Мне надоело за вами подглядывать. Чем больше я этим занимаюсь, тем больше я ее ненавижу. Я хочу свое получить сегодня, сейчас, а не ждать принца, глядя в школьное окно во время уроков.

Он повернул голову и увидел ее глаза. Трудно поверить в то, что эти слова произносит четырнадцатилетняя девочка-подросток. Пусть она созрела для любовных утех и ее тело обрело формы женщины, но мысли казались чужими. И вновь ему показалось, будто в ней сидит дьявол. В какие-то мгновения личико ангела искажалось, и она превращалась в хищника, терзающего свою добычу.

Во всем виноват этот дурацкий свет и похмельная дымка в глазах. Похоже, сон все еще мучает его, и пора бы проснуться и сбросить с себя весь кошмар наваждений. Слишком страшно для реальности. Он чувствовал, как острые коготки впиваются в его ключицы, и сознавал, что это не сон, а явь. Охваченный паникой, он боялся шелохнуться, будто мог спугнуть дикую птицу со своего плеча. Как и когда она успела так повзрослеть? Глядя в дверную щель на ночные безумства собственной матери? Читая бульварные романы или сидя у видика с подружками и разглядывая порнуху, которой завалены прилавки лотков? Он не знал ответа, но уже не мог говорить с ней как с ребенком или затыкать ей рот леденцом. Ситуация складывалась так, что парадом командовать станет она.