— Брось ты!

— А, потом, я слово Олегу дал.

— Ну вот, опять про белого бычка! — фыркнул Мамонов. — «Слово дал»! Да что такое слово в наше время? А твой Олег тебе слово дал? Ты уверен, что он тут же не нарушит его, как запахнет монетой?.. Я ж тебя не прошу денно и нощно эксплуатировать прибор — нужно-то всего один-единственный раз прийти, спрятавши его, к тому же, в портфель, так что его и в глаза никто не увидит, побыть полчаса и снова уйти; остальное беру на себя. И ничего больше не надо — только настроить его и побыть около. Это, я тебе доложу, не более нечестно, чем обучать кретинов. Да нас боженька еще благодарить будет, что накажем прохвоста!

— Ты считаешь, мы с тобой имеем право наказывать?

— Конечно! — решительно ответил Мамонов.

— Серега, ты толкаешь на преступление.

— Да чего тебе втемяшилось? Никакого преступления тут нет — еще такой статьи для тебя не придумали в Уголовном Кодексе!.. Кстати, хорошая проверка твоего аппарата!

— Ладно, уговорил, — махнул Кузин размякшей после выпитого рукой — его, похоже, забавляла внешняя сторона дела: проверка детища и почти детективный план действий. — Давай — за успех нашего безнадежного предприятия!

Они чокнулись и выпили.

— Сколько наличности ты можешь дать? — спросил далее Мамонов.

— А сколько надо?

— Да сколько можешь. Имей в виду, тут доллары нужны.

— Попробую поклянчить у предков: хвалились, что дадут, если женюсь, — рассмеялся Кузин. — Вот и огорошу! А потом скажу, не получилось, — и верну.

— Да вернешь, конечно — в течение двух недель я это проверну: слетать в Москву и обратить товар в деньги. Причем минимум в десятикратном размере!..

Обо всех деталях договорились тут же, с вечера.

* * *

Операция по выманиванию Ван Гога прошла, можно сказать, блестяще.