Оставалось вскарабкаться на раму.

— Ты гляди, какой акробат, — меланхолично заметила протиравшая столы служанка. — И не надоест ему.

Черныш тихо скрипнул зубами. Он уже раз пять безуспешно пытался взбежать по стенке и зацепиться за верхнюю перекладину рамы. Надо сбрасывать лишний вес. Надо.

— Как бы не попортил картинку-то, — выразил обеспокоенность бармен.

— А и пускай, — высказалась девица. — Давно пора эту жуть убрать. Кот с постояльцами приехал, Гринар, небось, еще и денег за порчу имущества стрясет.

Гринаром звали хозяина гостиницы, толстого улыбчивого мужичка.

— Нее, не стрясет, — с сомнением протянул мужчина. — Этот прыгун той девицы, которая с Люсом приехала. Он старикашка ушлый.

Значит, Люса здесь знают и уважают. Вроде мелочь, но тоже полезная.

Наконец, разбежавшись, Чернышу удалось забраться на вожделенное место. Аборигены продолжали вялый спор, посетители не спешили порадовать обеденный зал своим визитом, и кот имел возможность спокойно устроиться перед вечерним бдением. Рама оказалась не слишком удобным насестом, однако вид с нее открывался просто шикарный.

Постепенно начали подтягиваться голодные жильцы, ресторация наполнялась шумом голосов и вкусными запахами. Время ужина, самое любимое Чернышом. Люди не просто едят (причем могут угостить подошедшего кота вкусным кусочком. Правда, могут и ногой пнуть.) они еще и общаются, флиртуют, ссорятся и мирятся, заключают сделки и пари… Короче говоря, в это время стоит находиться поблизости. Вот и сейчас горожане и приезжие дружно обсуждали свои дела, давая обильную пищу для размышлений. Основной темой разговоров было предстоящее празднество.

— Цех кожевенников обещал изготовить восемь статуй богини, на каждую площадь, — рассказывал один купец другому. — Они каждый год так делают. После праздника статуи торжественно сжигают, а принесенные украшения передают в храм.