И подумайте только, что за хитрая плутовка, лишь только она увидела, что я ей лапку пожимаю, она ее цап - и за спину. Мол, что вы, сэр Патрик О'Грандисон, вот теперь вам будет удобнее, а то право же, хороший тон не допускает, чтобы вы мне ручку пожимали прямо на глазах у этого иностранца-французика мусью Мэтр дю-танца.

Я ей в ответ подмигнул, словно говоря: "Ладно, что до хитростей, то можете на сэра Патрика положиться". И эдак не спеша приступаю к Делу. Вы бы умерли, если б видели, как я помаленьку, осторожненько просунул руку между спинкой дивана и спиной хозяйки. А там - ее лапка дожидается, словно говорит "Свет доброго утра вам, сэр Патрик О'Грандисон, баронет". Ну, я ее пожал слегка, так только, для начала, самую малость, боясь, не дай бог, показаться грубым. И - ах ты боже мой! - она мне отвечает самым легким и нечувствительным пожатием, какое мне в жизни доставалось. "Кровь и гром, сэр Патрик, - думаю я про себя, - ты один и никто другой - самый красивый и самый счастливый ирландец изо всех сыновей славного Коннаута". И тут уж я жму ей лапку от всей души, и она, моя красавица, тоже жмет мне руку в ответ вполне чувствительно. Но вы бы лопнули от смеха, видя глупое зазнайство французика, - он так перед ней рассыпался, и ухмылялся, и лопотал, и бормотал, что в жизни я не слыхивал ничего подобного. И пусть дьявол меня заграбастает, ежели я вдруг своими глазами не увидел, как он возьми да подмигни ей. Ох, ну и разозлился же я, не дай вам господи!

- Разрешите, - говорю, - уведомить вас, мусью Мэтр дю-танц, - эдак вежливо говорю, ничем меня не возьмешь, - что хороший тон не допускает пялиться и зыриться на благородную женщину, тем паче таким вот, как вы. И с этими словами снова пожимаю ей лапку, словно хочу сказать: "Ни боже мой, не сомневайтесь, мое сокровище, сэр Патрик - ваша надежная защита".