Я бросился бежать. Когда сквер остался далеко позади, я осмотрелся и, не обнаружив вокруг никаких торговых и промышленных точек, принялся бродить возле какого-то жилого дома. Старушки, сидевшие на скамеечке у входа, оживились.

- Гляди-ка, никак у Тамарки новый хахаль объявился, кивнула одна из них в мою сторону. - Вчера какой-то чернявенький у её подъезда дежурил, а этот словно бы рыжий...

- Да, - вздохнула другая, - каждый раз, как только ей время с работы возвращаться, они уж тут как тут. Эти хоть штатские, временем располагают, а намедни здесь матрос какой-то целый вечер её караулил, у командира, видать, отпрашивался...

- Ба, да вот и он! - всплеснула руками третья. Лёгок на помине! Ну, сейчас, подружки, держись, дело будет...

Навстречу вышагивал здоровенный парень в бескозырке. Подойдя к дому, он замедлил шаг и стал с подозрением приглядываться ко мне. Не желая искушать судьбу, я плюнул, закрыл блокнот и торопливо зашагал домой.

Пусть там ворчит жена, сколько ей вздумается, пусть плачет ребёнок и трезвонит телефон! И пусть мне платят за рассказы меньше, чем Киплингу, но с этих пор я, как и прежде, всегда работаю дома, сидя за письменным столом.