Автомобиль остановился рядом с почтовым ящиком. Теперь Билли мог отчетливо рассмотреть темный интерьер салона.

И бледное лицо нового почтальона.

Сердце колотилось так, словно хотело выскочить из груди. Лицо почтальона не было ни злобным, ни страшным, но кожа его казалась слишком бледной, а черты – слишком невыразительными. Зато ярко-рыжие волосы просто ослепляли. Этот контраст почему-то больше всего и напугал Билли.

– Забыл еще одно письмо, – произнес почтальон негромким, ровным, очень профессиональным тоном, какой бывает у ведущих игровых телешоу и дикторов программ новостей, и протянул Билли конверт.

– Спасибо, – выдавил Билли. Собственный голос показался ему по-детски писклявым.

Почтальон неторопливо растянул губы в улыбке. От этой лукавой, коварной, вкрадчивой улыбки застывала кровь. Билли громко сглотнул и направился к дому, изо всех сил стараясь идти спокойно, чтобы ничем не выдать своего жуткого страха. Он напряженно ждал, когда послышится звук мотора и шелест шин отъезжающего автомобиля. Но за спиной была тишина, а перед глазами маячила жуткая усмешка почтальона. Мальчик чувствовал себя так, словно извозился в грязной вонючей слизи, которую хотелось немедленно с себя смыть.

Внезапно он вспомнил, что на нем короткие шорты и что почтальон видит его голые ноги.

Подойдя к крыльцу, Билли направился прямо в гостиную, резко толкнув перед собой обе двери. И только внутри он смог повернуться и сквозь противомоскитную сетку бросить взгляд на дорогу. Машина уже уехала, и даже облачко пыли не клубилось ей вслед.

– Что это ты там разглядываешь, а?

Билли подпрыгнул от неожиданности, услышав голос отца.

– Ничего, – ответил он, но уже понял, что схитрить не удастся.

– Что случилось? Ты какой-то взъерошенный!

– Нет, ничего, – повторил сын и протянул конверты. – Просто ходил за почтой.

Выражение отцовского лица изменилось. Он явно о чем-то догадывался.