Гордон нахмурился: обобрали и вдобавок оскорбили. Повсюду, где ему довелось побывать, он сталкивался с одним и тем же — бессердечием, поразившим людей после Катастрофы. Сам он так и не сумел с этим освоиться. Пригнувшись, Гордон набрал в легкие побольше воздуха и прокричал:

— Не советовал бы тебе рассчитывать на выпивку, братец Медведь! — Волнение сделало голос более пронзительным, чем ему хотелось. Что ж, тут он бессилен.

Коренастый мешком рухнул в пыль и отчаянно заработал локтями, стремительно отползая за ствол ближайшего дерева. Тощий грабитель, наоборот, задрал голову.

— Что такое? Кто это там?..

Гордон почувствовал облегчение. Их поведение подтвердило: эти мерзавцы — никакие не «мастера выживания», тем более не холнисты. В противном случае они бы давно его прикончили.

Остальные бандиты — всего Гордон насчитал пятерых — поспешили вниз, таща награбленное.

— Ложись! — скомандовал вожак из укрытия. Тощий спохватился, что торчит на виду, и поспешно присоединился к сообщникам, нырнувшим в траву.

Осторожность проявили все, кроме одного — болезненно-бледного человека с запорошенными сединой бакенбардами, выбивающимися из-под горской шляпы. Этот и не подумал прятаться; зажав зубами сосновую иголку, он не сводил глаз с кустарника.

— По какому поводу переполох? — беззаботно спросил он. — Мы застали его почти в исподнем. У нас его дробовик. Давайте узнаем, чего он хочет.

Гордон пока не осмеливался толком выглянуть и получше присмотреться, однако не мог не отметить, как манерно тянет слова Седой. Он был единственным чисто выбритым членом шайки, кроме того, одежда его поражала чистотой и ухоженностью.

Повинуясь ворчанию вожака, Седой, пожав плечами, отступил за раздвоенную сосенку.