Тут Марк бледный сделался, взялся за сердце и пошел на Колю мелким шагом.
- Как это, - говорит жутким шепотом, - ты ее руки не берешь?!
И сцепились они, как в хорошей кошачьей драке, разбираясь - брать в кадр руки или не брать. И когда наконец Марк победил и решили, что руки брать в кадр обязательно, тогда Коля заявил, что пускай срочно ищут дублершу, потому что из-за этой кошмарной обстановки ничего другого они все равно не снимут, а он хотя и дурак, что влез в эту картину, но все же не сумасшедший, чтобы снимать руки в перчатках.
И они стали искать дублершу, то есть стали смотреть руки у всех женщин, которые тут были. А я сидел на коленях у артистки. И вдруг я почуял запах полковничихи. И точно! На полковничихе был какой-то сарафан, на голове ее откуда-то взялась толстенная коса, на шеках был нарисован румянец. И я понял, что она, значит, не забоялась своего Наполеона и сделалась-таки крепостной.
А полковничиха меня увидела на артисткиных коленями, подходит и говорит:
- Ах ты, Гриша! Ты тоже сниматься пришел?
А артистка ей говорит:
- Он не Гриша, его Капа зовут.
А полковничиха так ей сладко улыбнулась и говорит:
- Ну надо же! До чего на нашего Гришу похож!.. Только ваш, конечно, намного красивее!..
Верь после этого кому-нибудь.
А артистка вдруг с места подскочила, меня подхватила и к Марку побежала, который в это время сидел у рояля.
- Я придумала! Давайте мы Капу снимем! Вот когда сцена отравления давайте я сперва дам яду Капе, и он умрет, а я на него посмотрю, что он умер, и тогда уже сама отравлюсь! А?
Тут Марк на меня посмотрел, потом на нее, а потом так улыбнулся, что у меня шерсть дыбом встала. И он открыл рот, чтобы сказать что-то интересное, но не успел, потому что из автобуса выскочил тот самый артист, которого я видел по телевизору, Олег Иванович, только сейчас он был не в мятых штанах, а в белом костюме и в белой шляпе, и он большими шагами подошел к Марку и заявил, что он сейчас же уезжает, что ему надоело это издевательство, что он как идиот шесть часов сидит в гриме, что, если бы не Марк, он бы сейчас снимался не в этой вонючей дыре, а в Югославии, куда его приглашали, но он пошел Марку навстречу, а теперь ему здесь плюют в лицо, но больше он не желает сидеть здесь и смотреть, как все ходят на задних лапках из-за капризов сопливой неврастенички.