Вы пишете, что готовы открыть мне тайны этого удивительного искусства, и предлагаете мне совершенно безвозмездно почувствовать на себе то, что испытывают ваши клиентки, потому что иначе я не смогу понять мир их ощущений, но, Эрик, мне не нужен мир этих ощущений даже даром, потому что я не могу относиться к этому миру как к искусству и хочу видеть в мужчине мужчину, у которого еще сохранилось чувство собственного достоинства и широкая мужская спина, за которую хоть изредка, но можно спрятаться для того, чтобы защититься от людской молвы и сильного ветра. Мне приятно, что мое неуемное желание освещать различные аспекты нашей суровой действительности при помощи пера вам импонирует. Вы называете себя свободным художником или импровизатором и говорите, что между альфонсами-профессионалами и обыкновенными альфонсами такая же пропасть, как между гейшами и девочками, стоящими на трассах. Возможно, вы правы. Я не могу не согласиться с вами, что все жигало совершенно разные и у каждого свой уровень профессионализма. Вы пишете, что у вас есть свой кодекс чести не разбивать женских сердец, но здесь мне хочется с вами поспорить, потому что само слово «альфонс» и честь совершенно разные и нигде не пересекающиеся понятия. Честь есть у других мужчин, которые никогда не посмотрят на женщину как на источник материального дохода и не станут использовать ее в корыстных целях. Издавна на Руси мужчина всегда считался добытчиком. Я понимаю, что в последнее время мы уже перестали смотреть на мужчин как на добытчиков, потому что добываем на пропитание себе и своим детям сами, но все же не каждая из нас пожелает, чтобы ее откровенно использовали и питались ею же созданными благами. Вы также пишете о том, что не разбиваете сердец и что за то время, которое вы проводите рядом с женщиной, вы даете ей возможность почувствовать себя счастливой. Не могу согласиться с вами ни по поводу разбитых сердец и ни по поводу предложенного вами сомнительного счастья.