Они повернули головы в сторону вбежавшего в конюшню человека и заржали в знак приветствия, одновременно как бы жалуясь на вторжение чужаков. Странник ринулся мимо людей эскорта, не проронив ни слова, и остановился только рядом с лошадьми. В его присутствии они сразу успокоились и теперь лишь изредка пофыркивали. Хозяин положил руки им на шеи. Кони совсем замолкли, когда он провёл их в дальний конец конюшни, к широкому свободному стойлу.

Только там мужчина заговорил, впервые за всё это время:

— Ну-ну, не пугайтесь, не бойтесь ничего, оставайтесь в своём углу…

Говорил он отрывисто, несколько повелительным голосом. Командир эскорта Леди Героиз, Кадок, поморщился. Отчего этот чужак разговаривает в таком тоне, да ещё в присутствии его людей? Это было оскорблением, за которое, будь то другое место, чужак тут же ответил бы.

Однако в усыпальнице Гунноры никто не смел обнажать оружие, ибо оно несёт смерть, а здесь даровали жизнь. Но взгляд, который подданный Леди Героиз бросил на странника, не предвещал ничего хорошего для их дальнейших встреч.

Один из людей Кар До Прана продолжал неотрывно следить за чужаком, стоявшим между двумя лошадьми, склонившими к нему свои головы, словно они шептали ему что-то на ухо. Пергвин вот уже много лет служил Леди Элдрис — той, что произвела на свет Лорда Эраха и его сестру Героиз. В глубинах его памяти что-то шевельнулось. Если его подозрения не беспочвенны, то ради чего судьба подстроила подобную встречу? Ему нестерпимо захотелось окликнуть странника по имени и посмотреть, ответит ли тот. Но его сдерживала клятва, данная некогда в прошлом, — после того, как некто покинул Кар До Пран, чтобы никогда больше не войти через его врата.

— Пергвин!

Резкий окрик командира вернул его к действительности. Нужно было завести лошадей в укрытие, пока не обрушилась буря и не смела на своём пути всё, в том числе и тщедушные человеческие создания.