Конечно, он ни в какое сравнение не шел с теми провинциальными гостиницами российской глубинки, в которых Локису доводилось жить. Но для благополучной европейской страны это была почти ночлежка, однако чистая и довольно приличная. Володя почему-то вспомнил романы Эжена Сю о людях парижского дна. «Может, и эта гостиница из тех времен?» – рассеянно подумал он, рассматривая какие-то дешевенькие натюрморты, висящие на стенах.

– Мальчики, – позвала их Корнейчик, – все в порядке. Идемте…

По узкой крутой лестнице они втроем поднялись на второй этаж и остановились в полутемном коридоре.

– Ваши номера 23 и 24, – сказала Анна, протягивая им ключи с большими деревянными брелоками с выбитыми на них цифрами. – Мне сейчас надо уйти. Большая просьба: пока я не вернусь, никуда из отеля не выходить.

– Мы арестованы? – Демидов предпринял очередную попытку взбунтоваться. – Хотелось бы знать кем?

– Нет, – терпеливо ответила Корнейчик, – вы не арестованы. Это делается для вашей собственной безопасности.

– Черт знает что! – возмутился Демидов, открывая дверь своего номера. – Наберут детей в десант, а молока не дают… И главное, все рвутся в полководцы! Знал бы, что так получится, я бы хрен куда поехал…

Он, с грохотом хлопнув дверью, скрылся в номере.

– Не шумите, – крикнула ему вслед Аня. – Здесь это не принято, можно угодить в полицию!

Из-за двери послышалось глухое ворчание.

– Не сердитесь на него, Анечка, – попросил Локис. – В душе он очень хороший человек…

– Я в этом нисколько не сомневаюсь, – просто ответила девушка. – Но все же очень прошу вас, Володя: проконтролируйте, чтобы он не сбежал.

Не дожидаясь, что ей на это скажут, она быстро спустилась вниз.

Володя вошел в свой номер. Через небольшой тамбур-прихожую он попал в небольшую комнатку. Обстановка в ней была предельно простой. Полутораспальная кровать, рядом с которой располагались небольшая тумбочка и торшер; напротив кровати на специальной подставке стоял маленький телевизор, а возле стены приютился складной столик.