Так что оставался лишь старый метод проб и ошибок, то есть экспериментирование вслепую, - по крайней мере на первых этапах. Но как уберечься от взрывов, грозящих ежеминутно? Железобетонные блоки, самая прочная броня, любые заслоны - все это перед крупицей материи, раскаленной до миллиона градусов, становится не более надежной защитой, чем листок папиросной бумаги.

- Представим себе, - сказал я товарищам, - что где-то в космической пустоте, при температуре, близкой к абсолютному нулю, обитают существа, не похожие на нас, - ну, скажем, некие металлические организмы - и что они проводят эксперименты. Между прочим, удается им - не важно, каким образом, но удается - синтезировать живую белковую клетку. Одну амебу. Что с ней произойдет? Конечно, едва успев возникнуть, она немедленно распадется, взорвется, останки же ее замерзнут, потому что в вакууме закипит и мгновенно превратится в пар содержащаяся в ней вода, а энергия белкового обмена тут же излучится. Металлические экспериментаторы, снимая свою амебу камерой наподобие нашей, смогут ее видеть какую-то долю секунды, но для того, чтобы сохранить ей жизнь, им пришлось бы создать для нее соответствующую среду...

- Ты в самом деле думаешь, что наша плазма породила "живую амебу"? спросил Ганимальди. - Что это - жизнь, созданная из огня?

- Что есть жизнь? - спросил я, подобно Понтию Пилату, вопросившему: "Что есть истина?". - Я ничего не утверждаю. Одно, во всяком случае, ясно: космическая пустота и космический холод - гораздо более благоприятные условия для существования амебы, нежели земные условия - для существования плазмы. Единственная среда, в которой плазма при температуре выше миллиона градусов может уцелеть, это...

- Понятно. Звезда. Недра звезды, - сказал Ганимальди. - И ты хочешь создать эти недра в лаборатории, вокруг трубки с плазмой? Действительно, нет ничего проще... Только сначала придется поджечь весь водород в океанах...

- Это не обязательно. Попробуем кое-что другое.