Неторопливый даб наполнял салон «Победы», за окном сгущались сумерки, и лес по обеим сторонам дороги становился просто темным фоном. Коля поднял рычажок включения фар.

Вдалеке, за лесом уже была видна упиравшаяся высоко в небо причальная башня Сталепрокатной высотки — величественного здания-квартала, выстроенного в советское время рядом с заводом. От самого сталепрокатного после развала СССР живыми остались от силы два цеха, и высотка, помимо чисто утилитарных функций места, где живут люди, стала еще и памятником промышленному гиганту, благодаря которому была построена.

Почти дома. Коля жил в Покровской высотке, которая была хоть старше и меньше Сталепрокатной, но зато находилась в центре города, была более комфортной, и имела просто шикарный вид на Оку и городской парк на противоположном берегу из половины окон. Покровскую высотку населяла в основном творческая и техническая интеллигенция, к которой относились и Колины родители, оба инженеры. Бытие определяет сознание, поэтому вполне естественно, что Коля пошел по их стопам и стал инженером-конструктором.

И Коле нравилась его профессия, несмотря на все издержки, которые возникли после бардака девяностых-нулевых. В российской глубинке практически не осталось ни предприятий, ни проектных институтов, научная база была здорово подорвана, а найти работу вчерашнему выпускнику было просто нереально. К счастью, на поднимающейся волне социалистического ренессанса государство стало по мере сил возрождать институты и КБ, и одновременно крупные тресты стали открывать собственные подразделения. Проблема была в том, что все эти центры технической мысли были сосредоточены в нескольких городах-миллионниках, поэтому Коле, как и многим другим, приходилось всю неделю жить и работать в Москве, и лишь на выходные приезжать домой.