— Я в ужасе, хозяйка, — сказал я чистую правду.

— Она уже здесь, Фритц?

— Хозяйка?

— Эта американская аферистка уже здесь?

— Здесь, м'дам?

— Только не лги мне, Фритц. Я знаю, что твои Правила это запрещают.

Я мысленно проконсультировался с Правилами. На самом деле они были несколько двусмысленны на этот счет.

— Она принимает ванну, хозяйка.

— Ага! Я так и знала! Маленькая мерзкая тварь!.. Фритц, я буду с тобой откровенна.

— Благодарю, хозяйка, но быть может…

— Я люблю своего мужа. Я также люблю эти чудесные мягкие перины, замечательную библиотеку со множеством романтических книг и запах «Кровавой Мэри» по утрам. Я не позволю, чтобы все это отняли у меня!

— Конечно, хозяйка, — понимающе сказал я. — Если бы кто-нибудь покусился на моих засахаренных скорпионов, клянусь вставной челюстью своего деда, я бы тоже…

— Прекрати, Фритц.

— Хорошо, хозяйка.

— Вставная челюсть твоего деда? Что за вздорная клятва!

Деликатно прикрыв рот ладонью я проделал соответствующие манипуляции.

— Она педефо'ит ф нафей фемье от отса к…

— Ладно-ладно, я поняла! Но я все равно этого так не оставлю. Я намерена убить эту потаскушку!

Челюсть никак не хотела становиться на место.

— Где-нибудь ближе к обеду. Передай Анатолю, что сегодня мне не понадобиться бифштекс с кровью. Крови и без того будет предостаточно. О да! Я бы даже сказала более чем достаточно! Знаешь сколько в человеке крови?

— Более чем достаточно, хозяйка.

— Вот именно!

— Как скажете, хозяйка.

День уже не просто обещал быть необычным, он стал необычным во всех смыслах этого слова. Одно убийство где-нибудь в четверть второго — это уже кое-что, но сразу два — это нечто!

Спустившись на кухню я обнаружил Анатоля в смятенных чувствах. Веревка, хвала Нечистому, была забыта и небрежно заброшена в корзину с грибами.