С балконов летят цветы и рукоплескания: "Свободу храброму Спарт... тьфу, Валерьянке! Освободить его от физкультуры до конца школы!"

Поигрывая сталью мускулов, Валерьянка превращает поверженных в тимуровскую команду и гонит носить воду бабуле Никодимовой. (А на черта ей вода, у нее ж водопровод?.. Его прорвало! Чем меньше удобств, тем больше можно заботиться о человеке.) И под гром оваций...

4) Ага; вот заявятся родители этих битых оболтусов - будет гром оваций...

Толпа ярилась в прихожей, разрывая рубахи и тряся кулаками в жажде крови. А впереди сурово качал гербовой фуражкой участковый, предлагая пройти в милицию - и далее, лет на... сколько влепят?..

Что бы ни сделал - одновременно получается и противоположное... Отпадает всякая охота действовать, если в итоге неприятности вечно забивают удовольствие. Нет худа без добра - а вот есть ли добро без худа?.. Тоже нет?..

Да где же справедливость?! Сейчас будет. И Валерьянка ввел

Второе правило всемогущества.

Что бы ни делалось - справедливость ненаказуема.

Но один считает справедливым одно, другой - другое... туманная вещь эта справедливость: рехнешься мозги ломать в каждом отдельном случае. Понемногу думать над всем - вообще ничего сделать невозможно, разозлился он. И в окончательной, исправленной и дополненной редакции оно звучало так:

Второе правило всемогущества.

Что бы ни делалось - все довольны.

Это означало то же самое, но было гораздо проще и удобнее.

О! Сияющие родители в очередь жали ему руку, благодаря за чудесное перевоспитание их бандитов. "У вас огромные педагогические способности", позавидовал доцент пединститута Малинович. Участковый отдал ему честь и пригласил возглавить детскую комнату милиции: "Только вы в состоянии исправить современную молодежь". А тренер Лепендин из 25-го дома восхитился: "Бойцовский характер! Вы - феномен атлетики! Бокс по тебе плачет: жду завтра на тренировку".