С первым ударом бархатная простыня зашевелилась. На второй она приподнялась, и под черными складками проявилось очертание головы. С третьим обрисовались плечи, ткань мягко окутала тело, выказывая его очертания. Из-под края показались едва светящие сероватые вывернутые ступни. Через мгновение бой часов перекрыл леденящий душу вопль, и в оконце затряслись стекла. Захлебнувшись, эхо пронесло звук под потолком, отразило от старых стен храма в центре города. Бархат взметнулся вверх черным вороном, оголив висящее в воздухе полупрозрачное создание с худыми изломанными руками и узловатыми пальцами с острыми длинными когтями. На узком лице с резко обозначенными скулами и острым подбородком горели два алых злых глаза. Монстр, похожий на высохшую мумию женщины, раззявил черный провал рта и, согнувшись, выдохнул-завопил, оглушая. Завибрировали потолочные балки, с грохотом рухнули леса, взметнув облако удушающей строительной пыли.

Молодые люди отступили на шаг. Девушка чуть кокетливо заправила за ухо длинную выбившуюся прядь и вопросительно изогнула бровь. Запястье блондинки опутывал шнурок с платиновым медальоном – идеальный круг с перевернутым треугольником внутри – гербом семьи Вестичей.

Компания сохраняла молчание, с интересом следя за освобожденным суккубом, а тот стремительно кружился под потолком, захлебываясь злобой. Наконец, найдя выход, он перевернулся в мертвой петле, раздался звон разбитого стекла – демон вырвался из заточения через окно.

Игра началась.

Молодые люди переглянулись и, сорвавшись с места, покинули церквушку. Стена яростного ливня скрывала площадь, уличные фонари казались лишь призраками, отбрасывающими слепой свет. Порывы ветра гнули и трепали еще зеленые деревья, словно старались растерзать их до наступления осени. Четыре автомобиля – разноцветных спортивных купе, мокнувших под дождем, специально стояли в отдалении друг от друга, чтобы уровнять шансы игроков.