Принц миновал уже половину лестницы, когда что-то заставило его посмотреть вниз, на свои туфли - к правой прилип черный овальный листок. Наверное, прицепился, когда Талигхилл стоял на веранде. Принц вздрогнул и наклонился, чтобы содрать его и швырнуть подальше. Некоторое время Пресветлый наблюдал, как листок, медленно кружась, падал на ковер гостиной; потом продолжил свое восхождение. Он вошел в спальню и сел на кровать, уставясь прямо перед собой невидящим взором. Потом лег на покрывала и погасил светильники. И уснул. В снах его, разумеется, поджидали черные лепестки.

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

Тишина вокруг меня буквально взорвалась разноголосым гамом - все спешили поделиться впечатлениями от первого повествования. Я, между прочим, тоже. - Боги, как жарко! У вас нет чего-нибудь попить? - Эти лепестки. И голоса. Они же говорили на древнеашэдгунском! Я же не знаю древнеашэдгунского, разве только чуть-чуть, в пределах школьной программы! Но я понимал все, что говорил Талигхилл! - Согласитесь, господа, это... впечатляет! Но как же здесь жарко! Нет ли у кого-нибудь с собой воды? Сидевший справа от меня журналист расстегнул один из своих многочисленных карманов и извлек оттуда флягу. Он надолго приложился к ней, потом предложил Карне, глядя поверх меня, словно я вовсе и не сидел здесь. Девушка с благодарной улыбкой приняла флягу, а этот хлыщ тем временем покачал головой: - Боги, ну и ну! Никогда не верил в подобное до конца. Тысячу раз слышал рассказы внимавших, а не верил. Демоны! Я чувствую, этот репортаж получится на славу. Я саркастически хмыкнул и повернулся к девушке: - Ну, как вы после такого? С вами все в порядке? Она мило улыбнулась и передала мне флягу: - Спасибо. Вроде бы все нормально. Хотя, конечно, берет за душу. Я сунул полупустую флягу журналисту (разумеется, не отпивши ни глотка) и хотел было снова повернуться к Карне, но неожиданно этот писака цепко схватил меня за руку: - Погодите, Нулкэр. Вас ведь зовут Нулкэр?.. Только не говорите мне, что не чувствуете жажды.