Мугид, как и в прошлый раз, сидел во главе стола. Старик подождал, пока все позавтракают, а потом попросил нас следовать за ним.

Разбившись на группки и негромко переговариваясь, мы вышли из Большого зала и спустились на первый этаж. Здесь старик отпер одну из дверей и знаком пригласил входить.

Там была небольшая комнатка, с мягкими удобными креслами, неярким светом и стенами, обитыми темным деревом. Кресла стояли полукругом, в центре же возвышалось еще одно, разительно отличавшееся от остальных. Это был скорее трон, с необычайно высокой спинкой и жестким сидением. Его вы резали из цельного куска какого-то незнакомого мне камня; без обязательных вычурностей, трон имел тем не менее свою особую притягательность и красоту, красоту мертвого камня.

Старик велел нам рассаживаться по креслам, а сам подошел и устроился на троне, расслабленно возложив обе руки на широкие ровные подлокотники.

Мое место оказалось между Карной и молодым журналистом. Тот посмотрел на меня и подмигнул, словно намекая на что-то, ведомое только нам двоим. Я презрительно посмотрел на него и отвернулся к центру комнаты, сосредоточив все внимание на повествователе.

- Господа, - проговорил старик ровным негромким голосом, обводя нас спокойным взором. - Настала пора заняться тем, ради чего мы здесь собрались. Вынужден предупредить вас о том, что история ущелья изобилует довольно мрачными сценами. Именно поэтому мы установили для туристов возрастной ценз, и поэтому же я настоятельно прошу вас: если кто-то почувствует, что ему становится все тяжелее внимать мне, не стесняться и сказать об этом. Я надеюсь на ваше благоразумие, господа.

Итак, если нету возражений, начнем.

И н т е р е с н о , н а ч т о э т о п о х о ж е ...

ПОВЕСТВОВАНИЕ ПЕРВОЕ

П о х о ж е , м н е с у ж д е н о у м е р е т ь н е о т в р а ж е с к о й с т р е л ы и д а ж е н е о т я д а з а в и с т н и к а - о т р а в и т е л я . М е н я у б ь е т с к у к а .