– Отстрелять из автомата, бросить гранату, пробежать три километра и вроде отжаться на время.

– Угу… Нормально.

– Тогда… – Офицер развел руками. – Тебе дорога на медкомиссию и в спортзал. Моя работа закончена.

– Благодарю.

– Не за что. Я тебе не пряник подарил.

– За то, что не зарубили на проверке.

Он покривил губы, встал. Словно нехотя сказал:

– Напрасно ты радуешься. Не думаю, чтобы человека, приехавшего из Зоны, приняли бы в такое подразделение. При всей нехватке кадров. И напоследок совет… – Он строго взглянул на меня. – Если откажут, не настаивай. Ты и так на учете в СБ

– Благодарю, учту.

– Ну иди, коллега… Успеха.

Он кивнул, прощаясь, и закрыл за мной дверь.

– …Так что с разведкой придется завязать. Только разовые операции и то по личному распоряжению начальства. А в остальном – предельно жесткий режим секретности и маскировки. Ущелье забаррикадируй, дорогу завали… Словом, никто не должен сюда попасть.

Свард легким движением вскрыл бутылку с пивом, сделал большой глоток. Бутылка долго лежала в руках и успела нагреться, пиво стало тепловатым. Уверан заметил недовольство на лице начальства, достал другую бутылку, стенки которой запотели от холода.

– Они что, ждут вторжения?

– Не знаю. Окончательного решения по планете так и не приняли. Хотят создать комиссию по расследованию и устроить тестирование аппаратуры.

– Она в порядке. Наши техники едва ли не на микросхемы все разобрали, никаких неполадок в «железе». И программы нормальные.

– Это ты им скажешь… – Свард вытер усы, скользнул взглядом по столу, отыскал среди тарелок небольшую посудину с рукранскими креветками, сваренными в соленой воде, натертыми чесноком и чуть высушенными, захватил горсть и бросил в рот. – Похоже, начальство испугалось.

– Неисправности?

– Возможности проникновения сюда противника. Делить такой мир с кем‑то еще не хочется.