И прежде чем Вы произнесли бы слово «каракатица» мистер Чародей уже обосноволся в пещере под холмом, и вскоре вывел чесотку у кота мамаши Белтоу. При этом, правда, шерсть рыжего кота поседела, и он недолго протянул на этом свете. Он помер прошлой зимой с первыми заморозками. Мамаша Белтоу приняла слишком близко к сердцу смерть своего любимца, бедняжка, даже когда ее муж утонул на Длинных Берегах, в год больших косяков сельди, когда племянничек Бирт был еще совсем сопляком — в этот месте Бирт снова расплескал свой чай, а Чернобоордый усмехнулся — все этог нисколько не смутило матушку Гульд, — горе Белтоу было безгранично.

Беседа продолжалась до глубокой ночи.

На следующий день, прогуливаясь вдоль пирса, Чернобородый пытался втянуть в разговор молчаливых островитян.

— Кто скажет мне, которая из этих лодок принадлежит вашему чародею? Или он с помощью магии обращает ее в грецкий орех, когда не пользуется?

— Ну что Вы, —ответил один из рыбаков, она валяется в его пещере под холмлм.

— Он что, переташил лодку в пещеру?

— Ага, точно так. Я сам помогал ему. Ох и тяжеленная она была, загруженная сундуками и шкатулками. Он тогда сказал, что в них хранятся книжки со множеством всяких закилнаний. — апатичный рыбак посопел, развернулся и побрел прочь.

Племянник матушки Гульд неподалеку чинил порванную сеть, он прервал свое занятие и спросил с тем же безразличием:

— Хотите, я познакомлю Вас с мистером Подхолмом?

Чернобородый обернулся к Бирту. Пронзительный черные глаза долго изучали простодушное голубоглазое лицо рыбака, наконец Чернобородый улыбнулся и произнес:

— Чудесно. Проведи меня к нему, Бирт.

— Хорошо. Вот только закончу с сетью.

Когда дело было сделано, он и Чернобородый двинулись по деревенской улице в сторону зеленого холма. Очутившись на пустыре, Ченробородый прервал молчание.

— Не так быстро, дружище Бирт. До того, как мы встретимся с вашим волшебником, я хотел бы поведать тебе одну историю.