Теперь в секторе со мной перестали разговаривать все, кроме Николаши. Бойкот. Их дело. Я не чувствовала за собой никакой вины.

Незадолго до окончания рабочего дня меня вызвал к себе директор. Он долго смотрел на меня, потом негромко спросил:

- Вы хотите продолжать работать в нашем институте?

Я задумалась.

- Не знаю,- ответила я чуть погодя.

- Как это - не знаете? - удивился директор.Вы входите в состав совета молодых ученых, у вас перспективная тема диссертации, вам вот-вот защищаться...

- Вряд ли моя работа заслуживает степени,-сказала я честно.

Кажется, я совершенно сразила директора. Он раскрыл рот.

- Да, если уж начистоту, работа моя никуда не годится. Если бы не помощь шефа, мне не с чем было бы выходить на защиту. Но я не Лидия Мартыновна и не хочу жить за чужой счет.

Директор молчал. Потом раздумчиво произнес:

- Уверен, что вы наговариваете на себя. Кто из нас на первых порах не опирался на опыт и знания своих руководителей...

- Некоторые всю жизнь опираются: сначала на руководителей, потом на подчиненных,- проронила я, имея в виду Горлова.

- Не перебивайте меня,- прикрикнул директор,уроды встречаются, но не о них речь. Речь о вас. Мне кажется, что вы переживаете критический период, когда происходит переоценка ценностей, меняется взгляд на окружающий мир и на себя в этом мире. И боюсь, что вы сейчас смотрите на все сквозь призму максимализма молодости... Хотите, я дам вам пару недель за свой счет? Погода замечательная. Отдохнете. Придете в себя...

- Вы тоже считаете, что я не в себе?! - спросила я.- А ведь могли бы и понять - именно вы могли бы,- что я очень даже в себе. Наверное, впервые в своей сознательной жизни...

- Снимите очки! - вдруг прервал он меня.- Они мне мешают!

Я послушалась. Я вообще забыла, почему я в очках.

- Это что такое?! - спросил директор, глядя на мой синяк.- Наденьте очки!..