Он открыл дверцу холодильника, извлек оттуда внушительных размеров бутыль в оплетке из тростника и водрузил ее на столик перед гостем. Потом достал с полки стаканчики в такой же оплетке и поставил их рядом с бутылью. Из ниши в стене, прикрытой тростниковой занавеской, извлек два кокоса, снял со стены длинный нож, напоминающий мачете, ловко срубил верхушку одного, потом другого ореха, ставя каждый на специальные подставки на столике.
- Это чтобы запивать второй или третий стаканчик... если, конечно, захочется, - пояснил старик, показывая на наполненные белесоватой жидкостью плоды.
Все его движения были медленными, расчетливыми, даже грациозными, выверенными памятью не одного десятка поколений предков. Чем-то этот старик напомнил Савелию его тибетского Учителя. Киламбе открыл бутыль, медленно наполнил стаканчики, поставил бутыль на место, тщательно заткнул пробку и взял в руки стакан.
- Ну, что? Как говорят русские: будем! - Хозяин лихо чокнулся с Савелием и быстро, едва ли не залпом, опрокинул жидкость в рот, после чего крякнул и занюхал рукавом: ну ни дать ни взять, русский мужик!
Никак не среагировав, Савелий поднес стакан ко рту, и его губы тут же обожгло. Градусов семьдесят, если не больше! Настоящий самогон! Правда, запах более приятный. Старик внимательно наблюдал за гостем, явно его испытывая. Делать нечего: нужно было держать марку, и Савелий, сдерживая желание выпить содержимое одним глотком, медленно выцедил всю жидкость, потом так же медленно поставил пустой стакан на стол, усилием воли подавив желание поморщиться, и с бесстрастным видом сказал:
- Ты прав, хозяин: твоя "кокосовка" гораздо лучше виски!
- Ну ты и силен! - восхищенно проговорил старик. - Так "кокосовку" Киламбе могут пить только русские!
- Откуда ты знаешь русских? - удивился Савелий.
- Так они здесь несколько лет работали, еще при сандинистах... Хорошие ребята: простые и не жадные. Старик Киламбе у них тоже работал, когда рыба далеко в море ушла... Вот Киламбе и подумал: что понадобилось русскому через столько лет на нашем острове?