– Ну и какого черта они позволили тебе поступить в академию в таком случае?

– Тебе этого не понять. Это вопрос происхождения и родового офицерского долга. Однако все хотят расплатиться с долгами, потеряв на этом как можно меньше.

– А чего же ты сам хочешь? – Доран глянул на меня с иронией.

– Не знаю, – честно признался я. – С одной стороны, я учился на истребителя, чтобы воевать. Это правда. С другой, хотелось бы не огорчать родителей и начать тихую карьеру штабного офицера. С третьей, я не прочь отправиться служить с лучшим другом.

– Тогда первое ничем не противоречит третьему, – пожал плечами Доран.

– А родители? – вздохнул я.

– Да тьфу на тебя, – почти всерьез психанул он. – Взрослый мужик, а ведешь себя как девка на выданье! Рано или поздно тебе все равно придется научиться делать выбор и нести за него ответственность.

– Но я хочу принимать верное решение, а не абы какое!

– Как же ты не понимаешь, что зачастую случайное решение может оказаться куда вернее продуманного!

– Как это? – удивился я.

– Очень просто! Зачастую у человека попросту не хватает данных для верного решения, а приняв хоть какое-то, ты продолжаешь двигаться, а не топтаться на месте. Ты же сам рассказывал, как рванул рукоять управления маршевым двигателем раньше, чем принял решение на осмысленном уровне. Тебя разве не это спасло от прямой стычки?

– И что ты мне предлагаешь? Сыграть в “чет-нечет”?

– Нет, – улыбнулся Доран. – Но что-то эффективное в этом плане тебе надо придумать. Тебе нужна штуковина, которая избавит тебя от груза ответственности за решения. Попробую что-нибудь сообразить. А пока надо допить эту бутылку, у нас увольнение заканчивается через два часа.