Чапу мы с Дораном провожали через два дня. Он был на удивление весел, то и дело отпускал шуточки, что ему, в общем-то, не было свойственно, да и вообще держался куда лучше, чем я ожидал. При этом он иногда отвлекался и отправлял с наручного вычислителя сообщения. Кому – я не знал. Скорее всего, не знал и Доран. В этом незнании не было ничего удивительного, ведь одной из отличительных черт Чапы являлась скрытность. Хотя в это утро он был более открыт, чем обычно, я это чувствовал.

На пирсе, перед входом в челнок, я пожал ему руку и хотел попрощаться, но он мне не дал, оборвав коротким и совершенно неожиданным словом:

– Спасибо.

– За что? – удивился я.

– Я бы специально не смог проиграть схватку, – ответил он еще менее понятной фразой.

– О чем ты? – решился спросить я.

– Ну… Честь истребителя…

Он окончательно меня запутал.

– Рон, я ни черта не понимаю. Ты что, хотел в тыл?

– Нет, – он улыбнулся и покачал головой. – Если бы хотел, я бы с вами сговорился. Но это было бы нечестно. А так все сложилось само собой. Самым лучшим для меня образом. Я не хотел сдаваться, но мне надо было проиграть. Точнее, мне очень надо было оказаться в тылу.

– Почему? – не сообразил я.

– Мне надо лететь, – Чапа улыбнулся. – Доран тебе расскажет.

– Он в курсе?! – удивился я.

– Да. Так получилось. Ну все, ребята, пока.

Он махнул рукой на прощание и скрылся в челночном шлюзе.

– Пойдем, дружище. – Доран потянул меня за рукав. – Мне надо тебе кое-что показать.