— Почему ты не сообщил о своем приезде? — недовольно шептала Розочка ему на ухо. — Я тут вся извелась и совершенно замучила звонками Майкла. Он, конечно же, успокаивал меня, говорил, что все время поддерживает с тобой связь и что у тебя все хорошо, но я-то чувствовала, что он меня обманывает, ведь так?

— И так и не так, — виновато ответил Савелий, — постоянной связи у нас действительно не было, но если бы мне понадобилась помощь, то ему тут же сообщили бы, и помощь не заставила бы себя ждать, — решился соврать он.

— Не хитри, Савушка! — оборвала Розочка, строго глядя в его глаза. — Никарагуа не ближний свет, чтобы в любой момент могла прийти помощь…

— Но ты же видишь, я в полном порядке, даже царапины нигде нет, — сказал он и тут же пожалел об этом.

— Нет? Значит, могли быть не только царапины, но и что-то посерьезнее? — мгновенно подхватила она.

— Ну, что ты, Розочка, это говорится просто так, как бы для красного словца, — смутился вконец Савелий.

— Савушка, никогда не смей мне врать! Никогда не щади меня и мои нервы! Мне гораздо спокойнее перенести правду, любую, даже самую страшную, чем, не зная правды, придумывать всякие ужасы. — Она печально посмотрела на него, как бы ожидая ответа.

— Хорошо, милая, твердо обещаю: никаких недомолвок! — Савелий поднял перед ней правую руку и, как в американских фильмах клянутся актеры перед судьей, торжественно произнес: — Только правду и ничего, кроме правды! Клянусь! Во всяком случае, в тот момент, когда мы с тобой с глазу на глаз!

— Снова хитришь?

— Ни в коем случае! — возразил Савелий. — Иногда бывают ситуации, когда сообщить правду через посторонних людей или говорить ее по телефону означает подставить себя самого, а может быть, и ценных людей, — пояснил Савелий.

— Ладно, будем считать, что отговорился, — со вздохом согласилась Розочка, но глаза ее продолжали оставаться печальными и странно грустными. — Когда свадьбу будем справлять? Ты же обещал: после твоего возвращения.