- Бывших коллег, - бесстрастно констатировал Гинзбург, но не стал уточнять, а предложил сразу: - Если завтра у вас нет экскурсий, то мы могли бы встретиться в центре Тель-Авива... вы наверняка не очень знакомы с городом...
- Совсем не знаком, - признался Карпухин. - Мы остановились у родственников в Нетании.
- Нетания, - раздумчиво произнес Гинзбург и помолчал, что-то рассчитывая в уме. - Хорошо, я бы смог подъехать, скажем, на центральную автостанцию... Часов в пять, если вы не против.
- Не против, - сказал Карпухин с излишней, как ему показалось, торжественностью.
- Договорились. Я буду в светлой рубашке навыпуск, седой, но не лысый.
"Мне показывали вашу фотографию", - хотел сказать Карпухин, но все же промолчал. На фотографии у Гинзбурга была пышная черная шевелюра, но ведь прошло столько лет...
- А у меня будет маленький черный рюкзачок с надписью "Wrangler", - сказал он.
* * *
В кафе напротив автобусной станции стояли в грустном интерьере под фотографиями потерпевших аварию автомобилей три столика, на которых, если сильно захотеть, можно было бы поставить две большие или четыре маленькие тарелки.
- Я буду черный кофе, а вы? - спросил Гинзбург. Внешность его оказалась совсем не такой, какую представлял Карпухин. На фотографии десятилетней давности Гинзбург выглядел мужчиной в расцвете сил - высокий, широкоплечий, он стоял на фоне уходившего вдаль монтажно-испытательного цеха рядом с нынешним академиком Карелиным, бывшим руководителем конструкторского отдела Шемякиным и еще каким-то мужчиной мрачной наружности, о котором Карпухину сказали только, что это "человек с замечательными мозгами, но длинными ногами". Тот Гинзбург, которого Карпухин увидел выходившим из Тель-Авивского автобуса и узнал по светлой рубашке навыпуск, оказался мужчиной очень среднего роста, сутулым, с длинными руками, которые болтались, будто плети, и волосы действительно были седыми до синевы, а на лице прорезались тоненькие сети морщин, которых не было на старой фотографии. Как сказала бы острая на язык Руфочка, "этого человека, видимо, сильно потрепало в море жизненных обстоятельств".