– Так как мне его не знать, по нему еще моя мать лазала. Она в этой каморке с мужчиной встречалась. Какая у них была любовь! – Марина закатила глаза к потолку. – Она так его любила, это что-то!

– В сталинские времена, – догадался Илья, вспомнив, что в этой комнате прятался родственник Сергея. – Так вот, оказывается, что.

– В какие сталинские? Ты что, с дуба рухнул? Как я могу сталинские времена помнить? – огрубела девица. – Десять лет назад. Мне тогда шестнадцать было, я все помню. – У него здесь наверху гараж был. Такая любовь была! А потом его убили…

– Кого? – не понял Илья.

– Любовника материного. Она сунулась сдуру, и ей досталось…

– Подожди-ка, что значит «убили»?

– Вот так, – она провела по горлу пальцем. – Секир башка.

– Десять лет назад, – задумчиво проговорил Илья. – Не понимаю…

Откуда-то издалека раздались пять подряд сильных ударов по трубе.

– O! Меня зовут, пойду я.

– Погоди минутку. Мужчина, ну, любовник твоей матери, не китаевед был случайно?

– Откуда я знаю! По тебе, самцу, разве поймешь, китаевед ты или сутенер.

– Не хами, – осекла ее Жанна.

Снова простучали пять раз.

– Друг мой зовет, истомился, видать.

– А мать твоя не говорила, может быть, он послом был?

– Нет, ничего не говорила Помню я, что у него на руке, на левой, наколка была странная такая в виде жука, – она пальцем начертила в воздухе жука. – Вот такой, странный, – она указала на тыльную сторону руки.

Марина встала со стула. Илья окинул ее взглядом: фигура у нее была действительно хорошая, ноги длинные, да и все остальное…

– Подожди, – Илья тоже поднялся. – Последний вопрос. А кто убил? Как?

– Этого я не знаю. Ну пойду я…

Она зашла за шкаф, загрохотала железная дверца лаза, заскрипели ржавые ступени, и все стихло.

– Я таких мерзавок знаю. Они только горяченькие нужную информацию выдают, потом от всего отказываются.